У нас на первое мая, в этом году случилась такая коллизия

 Актуальный архив

Лидер независимого профсоюза «Профсвобода» Александра Захаркин: «У нас на 1 мая случалась такая коллизия…»

Выступление лидера независимого профсоюза "ПрофСвобода" Александра Захаркина на собрании Московского отделения НБП 20 ноября 2006 года. Видео с сайта НБП: http://nbp-info.com/4813.html

У нас на первое мая, в этом году[9] случилась такая коллизия. Шла рядовая толпа, праздновала… любимый наш профсоюз… Богданову[10] привет… Такая  рядовая музыка…

Человек восемнадцать, одни итээровцы, что характерно, одни итээровцы взяли подготовили флаги, подготовили транспортны соответствующего содержания, для храбрости выпили по пятьдесят грамм, потому что они все знали, все знали, на что идут, тем более итээровцы, потому что они шли буквально под увольнение, все сразу, без всяких профсоюзов, без ничего, ничего не было. Стали в колонну, развернули… есть фотография даже (с крыши сфотографировано) – впереди метров за пятьдесят от них отделились, сзади тоже метров за пятьдесят отделились… в голом пространстве они шли восемнадцать человек с соответствующими лозунгами… Никого, конечно, в известность об этом они не ставили…

После этого пошел такой шорох, что такое было, что такое было… Перезнакомились…

Я для интереса, хоть и учились в школе и институте, все нормально, политинформацию проводили, историю КПСС сдавали, марксизм-ленинизм, истмат, диамат, все понятно. Решил я повторить, что такое профсоюз? Что такое 1 мая, вообще? То есть пролистали, ну, мама моя, у меня чуть голова не съехала. Ситуация один к одному, если брать Европу или Америку конца позапрошлого века или нашу начала века, то ситуация у нас один к одному.

То есть вот эти граждане, грубо говоря,  – буржуи, припухшие от денег. Чем больше у них денег, тем больше они припухают. Вы извините,  я по-русски буду говорить. Я могу официально говорить, но это будет нудно.

Тем более вот эти нефтяники – наше руководство. Все они являются акционерами. Денег у них море, фактически все начальники управлений долларовые миллиардеры. Их поведение в соотношении с деньгами к рабочему, оно ухудшается вот в такой пропорции: чем больше денег, тем хуже отношение. То есть, как к быдлу, как к рабу. Один взгляд, вы просто не представляете, один взгляд чего стоит. Вот на рабочего… Физиономия как его изменяется, когда он смотрит на рабочего, что-то там ему говорит. Его интонация, вот это все, вот эти нюансы, это уже не переносимо просто. Просто не переносимо.

С ребятами мы об этом посоветовались, посмотрели и решили сделать свой рабочий профсоюз. Как нам польстил официальный профсоюз, что обычно начинается с водителей. Потому что водители ездят по всем точкам. У нас, как бы, нефтяники зациклены на одном кусте, он на определенном месте работу выполняет. И он не знает, что происходит в других местах. Мы ездим везде. То есть у газовиков, у буровиков, у освоенцев. Куда заказали, туда и едем. То есть общаемся с людьми. И видим, что одно и тоже происходит везде. Мать-перемать на это руководство. Все прекрасно это осознают, но робость людская доведена до… не знаю чего. То есть уже нецензура одна идет.

Вы прекрасно все знаете, кто немножко историю помнит, что даже за Спартаком пошли не все гладиаторы. Вот часть гладиаторов, которая явно была под снос: либо его свои же запорют, либо сожрут звери. И все равно они на что-то надеялись, не шли за Спартаком.  Вот у нас, слава богу, Спартаков нету, такой резни нету. Но смысл робости вот этой остается один к одному. Народ робкий до невозможности… До невозможности… Вот наши первые пикеты… хоть немножко у людей начинает в глазах свобода светиться. Вот когда он видит, что кто-то может что-то сказать, что кто-то может встать, кто-то может выйти…, вот он уже приободряется из-за этого.

Поэтому тот факт, что вот ребята сделали (слово не поворачивается – акцию) а просто поддержку, поддержали нас в Москве[11]. У нас тоже о Москве своеобразное представление. Там мальчики мажоры… далеко друг от друга находимся. И тут такая … несопоставимая для людей, что произошло именно в Москве, что ребята нас так поддержали.

Дальше мы делаем профсоюз. Начинаем писать бумажки. Надеясь, что есть у нас какие-то законы, закон о профсоюзах может быть работает, там Конституция наша любимая работает. Оказывается это все фикция! Ничего не работает! Пишешь, печатаешь, отпуливаешь, тебе тоже сюда же эти бумажки… На нуле все стоит! На нуле! Никакой реакции!

Реакция единственно пошла только когда мы стали проводить акции. Когда визуально вот эти граждане начинают смотреть. Ага, вот вышли люди. Так понятно. Это уже не бумажка. И вот проведение этих акций, с чего начиналось вот это профсоюзное движение, что ребята проводили акции. Только акции были не такие, как сейчас все у нас разложено по полочкам: митинг, пикет, демонстрация.

А собирались, грубо, за кружкой пива. Решали, так: у нас штрейкбрехеры приехали с соседнего Ершера, так, идем мочить. Так, дальше идет… Сегодня у нас там обидели одних сапожников, такой-то гильдии. Подпалим ему дом. Когда уже потом они маленько оформились, уже они стали более опытные, тогда стали вот эти уже пикеты, митинги… Появилась какая-то градация выступлений. Но первоначально это были акции… И сейчас даже тот запад, ребята профсоюзники, они делают акции. Вот, кстати, недавно большущая акция, замалчиваемая, когда водители-профсоюзники перегородили полностью всю дорогу Мексика-США. После этого стенку начали делать. Об этом по телевизору не говорится.

Та знаменитая французская акция, когда показывали - молодежь жжет машины, а 185-ти километровый марш профсоюзов до Парижа, длиною 185 км, не показали и не сказали даже об этом. Потому что, ну, молодежь жжет, пылит что-то там, а ее, вроде бы, никто не поддерживает. А вот эту колонну показали бы с вертолета, какая масса шла на Париж… Тоже у нас не такое показывают…А, не дай бог, они еще себе возьмут на вооружение. И начнут, не дай бог, выполнять. Всех ребят этих французов тоже представляли – быдло вышло жечь там что-то… бестолковое…

Вот мы сейчас стараемся сделать, визуально показать, что люди недовольны… Вот когда Павел[12] к нам приезжал, митинг нам три раза переносили, на четвертый определили место… на строящемся объекте…

Мы, как профсоюз, это, я даже не могу передать, это вроде бы и как ячейка партийная, вот сейчас она у нас находится… То есть нас никто не признает, нас не регистрируют, ну единственное тоже надо опять отдать должное московским, что в Объединение профсоюзов России Храмов[13] нас признал и к себе берется зарегистрировать. А так нас никто не берет, ни тюменское не фиксирует, ни ханты-мансийское. То есть мы остаемся, как бы, незаконно рожденный такой профсоюз. И когда, опять же вернусь, когда ребята сделали акцию, наши люди ходили, как очумленные, как будто это нереальность произошла какая-то. Неужели, где о нас никто не хочет знать… в суде мы идем… такое-то, такой-то профсоюз не зарегистрирован, хотя министерство юстиции признает, что любой профсоюз без регистрации имеет все права рабочего профсоюза. И у ребят сразу, т.е. вы своей акцией дали такую искорку, что даже слов не хватает… Потому что если в соседнем городе уже тебя никто не признает, и в своем же городе, то где-то ребята есть в Москве, которым не все равно, как страна живет и как рабочие люди живут. И как вот эти наши хозяева новые стараются превратить их в рабов… Натуральных. И те люди, которые это сознают, которые стараются показать, что не все, не все рабы, не все  унижаются. Ну… я не художник и поэт… Я просто благодарю вас ребята за проведенную акцию. За акцию поддержки нашего профсоюза.

Дальше что? Вот эти наши петиции – они ничем не кончаются. Я уже это говорил. Будем стараться действовать… слушать и профсоюзников старших и слушать вас, так как у  вас с акциями, я так понял,  опыта побольше. Может быть, и мы к этому присоединимся…

У нас, опять же вернусь, ситуация начала [прошлого] века. Что с этими людьми делают, которые начали говорить правду? Увольняют, ну… показывать не будем пальцем, садят на голодный паек ребят… Бригадир водителей самосвалов, которые отсыпают дороги к месторождениям, его лишили, и он уже шесть месяцев сидит на трех с половиной тысячах[14]. Вот, понятно да? «Волгу» продал – семье же кушать надо. Они садят вот таким образом. Потому что, что хотят, то и делают. В буквальном смысле этого слова. Тарифы там нулевые, да там три, три с половиной тысячи, остальное все как бы премия. И они что хотят… Эти законы… отраслевые соглашения, трудовой кодекс, они его не знают и знать не хотят. Что хотят, то и делают.

Поэтому у нас, то есть у профсоюзов, создается такое впечатление: почему те люди, которые хозяева наши, применяют против нас любые способы, не считаются ни с законом и ни с чем, почему мы должны постоянно подставлять правую щеку и только вот сидеть и что-то там писать и уповать на вышестоящее начальство? То есть нас они сами склоняют к тому самому, что раз вы ребята с нами боретесь таким способами, нам ничего не остается, как посмотреть книжечку чуть ранешнюю, ни где щеку подставлять, а где зуб за зуб. Это мое мнение, я ваше мнение в процессе нашего знакомств узнаю потом.

Я еще раз хочу от ребят всех наших поблагодарить вас за поддержку, которую вы нам оказали возле этого Сургутнефтегаза. Потому что один в поле не воин. Сегодняшний пример… пытался я там провести пикет, меня за шкирку и в отделение: мы тебе в любом случае проводить не дадим. Вот когда вы уже друг друга знаете, вы вместе это провели, зашуршала вся Россия. То есть к нам отовсюду звонки идут, и прочее и прочее, кто там, что там…