О «МЕРТВЫХ ЗОНАХ» В ИДЕОЛОГИИ ОФИЦИАЛЬНОГО СОВЕТСКОГО МАРКСИЗМА - ЛЕНИНИЗМА

             В недавнем советском прошлом каждый ребенок на путях софио-генеза собственной личности проходил пионерский этап героизма. Здесь его неизменно ожидал подвиг Александра Матросова. Здесь же впервые в жизни мы и встречались с понятием «мертвая зона».

         …У дота и дзота есть границы их сокрушительной огневой мощи, вызванные чисто геометрической определенностью – сектором обстрела. Мертвая зона и фиксирует ту часть сектора обстрела на поле боя, где убойная сила пулемета - мертва. Это и есть реальный победный шанс для Героя. Но именно с этой-то стороны своей несокрушимой силы и пал совсем – совсем недавно советский «коммунистический»  дзот…
         Мертвые зоны  этой недавней «советской» жизни все еще находятся в строго охраняемой зоне общественного внимания. Партийно–коммунистического внимания в том числе. И, даже, прежде всего!
         Каковы же они?
         Мертвая зона № 1 – это «МАРКСИЗМ без … МАРКСА». Тот самый, на пути к которому советская карьера требовала пройти не 50 томов Маркса и Энгельса или 55 томов В.И.Ленина, а требовала  оформить все необходимые справки о «порядочности» для защиты диплома или диссертации. Поэтому на самые вершины советской жизни поднимался не знаток коммунистического мировоззрения, а тот, о ком в конце своей жизни Маркс говорил: если они – марксисты, то я – не «марксист»!

Поговорим о СПИДЕ

                        

  Читатели  данной брошюры имеют возможность познакомиться с материалами, которые в целом дают картину произошедших в стране преобразований за последние двадцать лет. Но мало кто знает, что потенциально, или можно сказать – гипотетически, у страны имелась и возможность пойти по иному пути развития, более безболезненному и отвечающему интересам большинства, интересам народа. Эта развилка обозначилась в период перестройки и очень рельефно обозначилась в противостоянии между официальной, номенклатурной философией советских парткомов, этих жрецов «марксистско-ленинской» идеологии, и неформальным рабочим движением, возникшим в Свердловске, в средине восьмидесятых годов.

Зарождалось это движение в цехах уральских заводов, а началом его можно считать появление статьи Владимира Буртника, в свердловской молодежной газете «На смену!», под названием «Есть ли у серого волка идеал?».

И сегодня многие, пройдя через войны, обвал цен, обесценение накопленных средств, грабительское разгосударствление, нищету и унижения, и испытавшие на себе произвол чиновников, задаются вопросом: а как могло такое произойти? Как народ, живущий в условиях «победившего» социализма, вдруг отказался от своих завоеваний и посадил себе на шею хищных олигархов? И не находят ответ. Хотя на поставленный вопрос, самой историей страны, и дан ответ.

Есть ли у серого волка идеал?

О «МЕРТВЫХ ЗОНАХ» В ИДЕОЛОГИИ ОФИЦИАЛЬНОГО СОВЕТСКОГО МАРКСИЗМА - ЛЕНИНИЗМА

             В недавнем советском прошлом каждый ребенок на путях софио-генеза собственной личности проходил пионерский этап героизма. Здесь его неизменно ожидал подвиг Александра Матросова. Здесь же впервые в жизни мы и встречались с понятием «мертвая зона».

         …У дота и дзота есть границы их сокрушительной огневой мощи, вызванные чисто геометрической определенностью – сектором обстрела. Мертвая зона и фиксирует ту часть сектора обстрела на поле боя, где убойная сила пулемета - мертва. Это и есть реальный победный шанс для Героя. Но именно с этой-то стороны своей несокрушимой силы и пал совсем – совсем недавно советский «коммунистический»  дзот…
         Мертвые зоны  этой недавней «советской» жизни все еще находятся в строго охраняемой зоне общественного внимания. Партийно–коммунистического внимания в том числе. И, даже, прежде всего!
         Каковы же они?
         Мертвая зона № 1 – это «МАРКСИЗМ без … МАРКСА». Тот самый, на пути к которому советская карьера требовала пройти не 50 томов Маркса и Энгельса или 55 томов В.И.Ленина, а требовала  оформить все необходимые справки о «порядочности» для защиты диплома или диссертации. Поэтому на самые вершины советской жизни поднимался не знаток коммунистического мировоззрения, а тот, о ком в конце своей жизни Маркс говорил: если они – марксисты, то я – не «марксист»!